?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

По просьбам читателей выкладываю продолжение к посту
Пошли дурака за бутылкой - он одну и принесёт

Всё больше убеждаюсь, что современный, половозрелый самец, независимо от ареала его обитания, не желает добровольно жениться и размножаться. Отечественная разновидность к тому же еще и работать не любит, рассуждая вслух о том, что хорошие мужики на дороге не валяются, а лежат на диване. Побухать, съездить на рыбалку-охоту, заняться необременительным сексом - это пожалуйста, но только не влезать в отношения. Последнее модное поветрие среди знакомых холостяков - страстное увлечение астрономией. Проживая в окружении многоэтажных зданий, некоторые из моих приятелей приобрели весьма недешёвые телескопы, демонстрируя завидный интерес к звездному небу. Только сдаётся мне, что эти звёзды светятся в окнах квартир домов напротив, носят юбки и красивое нижнее бельё.

Незаметно достигнув возраста, когда секс с вдвое младшими становится неподсудным, городские мачо замыкаются в своей инфантильности, предпочитая активным действиям сибаритство и снобизм. Постепенно отдаляясь от особей противоположного пола, они самодовольно рассуждают о том, что чистые носки проще купить. Некоторые гендерные астрономы рассматривают звезды в ночных окнах через оптические прицелы свинченные с винтовок, а у одного любителя звёздного неба, я даже видел оптику снятую с танка. Об этом сознательном выборе городских, мне подумалось сидя за огромным столом просторной трапезной дома главы старообрядческой общины, за несколько тысяч километров от Москвы. Общее, что их роднило, было нежелание тактильного контакта с внешним миром. Причём выбор этот был осознанным в обоих случаях.



Тонкий стальной тросик, натянутый звенящей на морозе струной между кедрами поперек зимника и днем то не разглядеть, а уж ночью и подавно. "Буран" по трассе может идти со скоростью под пятьдесят, так что встреча с такой преградой, на уровне шеи человека сидящего на снегоходе - это стопроцентно сломанные с хрустом шейные позвонки, а то и срезанная этой смертельно опасной бритвой под корень голова ездока. Эффективное средство, если надо кого то остановить и сделать это по-тихому.


С первого же дня нашего пребывания у староверов, меня не покидало ощущение иррациональности происходящего. Необъяснимые, порой не укладывающиеся в голове вещи, окружали нас повсюду. Полное отсутствие благ цивилизации, в избах ни одного электроприбора. Женщины носят не прикиды с китайского рынка, а тёмные дубасы - сарафаны из крашеного холста, кожаные коты, домашней выработки и легкие холщовые шабуры. Всё у них на свой лад, даже имена и названия. На карте страны можно найти Урюпинск, Жмеринку, Нахапетовку, Мухосранск наконец. Это же место с незапамятных времен аборигены окрестили Безымянкой.

В деревне было дворов тридцать. Остановившись в указанной нам избе, мы стали ждать, когда проводники, не первый год знавшие старосту общины, вернутся с переговоров, соблюдая нормы патриархального этикета. Еще в районном центре мы запаслись двухсотлитровой бочкой спирта. - Куда так много то? Не выпьем же столько, - робко мелькнуло в сознании, когда ёмкость ещё только грузили в вездеход. Ответ нашелся сразу по прибытии. Нас приняли. Выходит бухают мужики, несмотря ни на какие запреты и каноны.

В селе проживали только однофамильцы, все как один Шаламовы. Это тоже было странным, но позже я узнал, что они приходились в той или иной степени родственниками друг другу. Это были потомки того самого Варлама Шаламова, политкаторжанина 20-х годов, ставшего в последствии знаменитым писателем, ассимилировавшиеся среди кержаков. Правда была одна Ленка Шнайдер, древняя старуха, присланная еще до войны из райцентра соглядатаем, но она так и жила обособленно, не принятая в обчество. Именно в её дом нас и определили на постой. Староста общины Прокопий, оказался сорокалетним мужиком, с колючим, проницательным взглядом, большой окладистой бородой, одетым по случаю приезда московских гостей в спортивный адидасовский костюм с лампасами.

Был он немногословен, и когда мы с мороза ввалились в избу, зорко всмотрелся в лицо каждому. Спалились мы сразу, причем все до одного: никто не поискал глазами иконы в красном углу избы и не перекрестился, (хотя как я позже узнал, по любому ничего бы не вышло - креститься на манер старообрядцев никто из нас не умел), так что проверка “свой-чужой” была провалена нами с треском. Дождавшись пока разденемся, Прокопий проводил нас за стол, за которым сидели пятеро его братьев.

В доме ощущалось присутствие женщин, но их нигде не было видно. В наступившей тишине, староста помолился и благословил трапезу. На струганных досках, покрытых домотканой скатертью стояла черная икра, в дешёвой алюминиевой лоханке для баланды, размером со сковороду. В такой же ёмкости икра красная ( у местных она не в почёте), икра серая - от нельмы, заботливо выложенная на блюде, и наконец - вязига: спинная струна позвоночника осетровых рыб - любимое кержаками лакомство. Эти бесцветные хрящики бесспорно лидировали, присутствуя и в поданных позже на стол кулебяках. Отдельной горкой в глубокой деревянной миске лежали шаньги, смазанные конопляным маслом. Накрытая поляна свидетельствовала об уважении, проявленном к редким гостям. Глядя на всё это изобилие, вспомнилось:
- Гиви, ты что делаешь?
- Кушаю!
- А что кушаешь?
- Это нэ телефонный разговор.
Не хватало обязательных для застолья: мяса - в этот день оно было не положено, и картошки - староверы не едят её совсем, плюясь и называя кобелиными клубнями (яйцами). Выпивки на столе не оказалось вовсе, хотя как я узнал позже бухают все, и порой по-чёрному. Особенно молодые. Хлеб ножом резать запрещалось,так же как и класть его на поднос или плоскую тарелку (в память об усечении главы Иоанну-Крестителю), разговоры за столом под запретом. Шёпотом мне сказали, что сидеть закинув ногу на ногу неприлично (бесы вокруг ног увиваются).

Но настоящую дискриминацию я ощутил, когда понял что нас кормят из посуды, которую достали с отдельной полки. На ней были особые метки, в виде завязок из ниток и ткани. Использованная однажды мирским человеком, она считалась осквернённой, и ни за что староверы из неё есть бы уже не стали. В лучшем случае убрали бы до следующих мирян, в худшем - выбросили бы в воду или сожгли. Вот так. Я думал что они себя ощущают изгоями, исключенными из социума. Ан нет, в этом мире изгоями были мы. Кержаки не себя, они всех чужаков-чалдонов вычеркнули из списка живущих (и достойных попасть в рай).

Мне как заядлому курильщику пришлось смириться ещё и с тем, что эта привычка является тягчайшим грехом. Чтобы после еды затянуться сигареткой, приходилось уходить на мороз, далеко на задний двор, и покурив глубоко зарывать в снег окурки, дабы избежать порицания. Воду нам разрешили набирать только из колодца Ленки Шнайдер, со всех же остальных, узнав что мы будем жить достаточно долго, хозяева предусмотрительно поснимали с веревок вёдра.



По окончании трапезы, Прокопий повел нас на экскурсию по селу. За плотно задернутыми на окнах занавесками ощущалась жизнь, но дорога между домами была пуста - ни одного человека, все как вымерли. Внезапно меня осенило: нигде не было видно церковного креста. Как же они без храма то? Хоть и староверы, но православные же. Тут староста показал отдельно стоящую избу, назвав её молельным домом. Зашуганный условностями и запретами за столом, я с некоторой душевной робостью переступил порог двери, на которой отродясь не висело замка. Бросились в глаза потемневшие от времени ковчежные иконы, старого письма и отдельно на подставке, толстая Библия, в потертом кожаном переплете, с коваными медными уголками и застёжками. Душный спертый воздух в помещении, и явно неодобрительное отношение старосты к тому, что мы зашли в храм, заставили нас довольно быстро ретироваться на улицу.

На обратной дороге Прокопий, старательно уходя от моих назойливых расспросов, зачем то рассказал мне историю, произошедшую совсем недавно по здешним меркам, лет 7-8 назад. Мол - был тут тоже один из Москвы вашей, всё иконами да священными книгами интересовался. Купить хотел, деньги американские предлагал. Когда понял, что не продадут ему ничего, в ночь сел на снегоход и по-тихому съехал на зимник. Услышали шум двигателя, спохватились. Глядь - пропала Библия и несколько самых старых икон.
На этом месте повествования староста как то не по-доброму ухмыльнулся.
- Не доехал тот москвич до райцентра, пропал по дороге. Что сказать: хозяин тайга, медведь прокурор. А Библия и иконы - вон они, там где им и положено быть. Москвича этого залётного, больше никто в глаза не видел - закончил он, и пристально посмотрел мне в глаза. Я с ужасом вспомнил бухту стального тросика, мельком виденную в сенях его избы.

Link

Comments

zarajsky
Mar. 12th, 2010 08:47 pm (UTC)
Да вполне возможно :)
А чего вы у них так долго то жили?
ЗЫ. Продолжение рассказа будет? :))))
lakkosta
Mar. 12th, 2010 08:51 pm (UTC)
В засаду попали, нас обэповцы и егеря на том конце зимника стали ждать. Так три месяца и караулили кто кого, попозже пост выложу. Посмотрел твой новый журнал. Хорошая идея между прочим

Profile

дефолт
lakkosta
Константин Лакомов
Disclaimer

Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow